комментарии
    Protected by Copyscape Plagiarism Software Яндекс цитирования

    Даже в часы досуга — в поле, в лесу, на пляже — ловил комаров, мух, бабочек, все, что пролетало рядом. Знал игровые повадки всех киевских форвардов. Анализировал, искал противоядие. Пристрастие к курению, спиртному и времяпровождению в развеселых компаниях миновало Идзковского в отрочестве, что позволило ему стать самым «режимистым» игроком в городе, весьма щедром на развлечения.

    По части аскетизма с Антоном Леонардовичем выдерживал сравнение разве что Владимир Макарович Галета. Неслучайно оба прожили большую полнокровную жизнь. Но если Галета по собственной воле не дошел до «Динамо» и, рано распростившись с футболом, был только свидетелем полной драматизма 55-летней истории всесоюзных чемпионатов, то Идзковский в разных ипостасях — игрока, тренера, функционера — стал активным ее участником. И тут он никогда не забывал о большущей роли в своей судьбе, как и судьбе сверстников, нашедших свое призвание в игре с мячом, человека в канотье — своего учителя Михаила Давидовича Товаровского.

    Была, правда, у Антона Леонардовича, выходца из поляков (до революции он носил фамилию Идзиковский, а потом благодаря родственникам из низшего сословия утратил букву «и»), серьезная зазубрина в биографии. То, что Тосик во время НЭПа служил приказчиком в магазине спорттоваров на Крещатике, мало смущало большевиков. А вот почему они закрыли глаза на явную неточность в автобиографии, где Антон называл себя сыном повара — вопрос. Вся интеллигенция дореволюционного Киева прекрасно знала отца Антона — владельца крупнейшего в городе книжного магазина на Крещатике, 29 Леонарда Идзиковского. Не могли пройти мимо этого факта и бдительные чекисты дзержинской школы. Но мудро решили, что полезнейший футболист и один из соорганизаторов киевского «Динамо» будет куда лучше смотреться в образе сына повара…






    Комментарии запрещены.