Protected by Copyscape Plagiarism Software Яндекс цитирования

Они старались меня отвлечь, а я старался держать лицо. Хотя момент этот был — и не веселье, и не работа, непонятное состояние. И одному нельзя оставаться, потому что можно было с ума сойти, и люди вокруг не то чтобы напрягали, но и не расслабляли.

Мне говорили, что медаль у меня просто отняли. Я понимал — все вроде хотят поддержать. Но чувствовал себя по-идиотски: что в ответ говорить: «Спасибо?». Или: «Ну, так вот получилось?» Как получилось, так получилось.

Один раз только потом я видел повтор своего выступления — хотел посмотреть, где ошибку допустил. А то, что в зале творилось, — много раз видел, крутили ведь без остановки по телевидению. Да я и так бушующий зал не забуду, трудно было сохранять спокойствие, когда люди так отчаянно за тебя борются. Ко мне потом столько раз на улице подходили:

— Леш, ты лучший, а они сволочи! Или хлопали по плечу:

— Немо, Немо…

Ну, что тут скажешь? На кого обиду затаивать? Конечно, в случае необходимости отстаивать своих спортсменов нужно грамотно и до конца. И бланк на апелляцию должен быть под рукой, небольшая сумма денег (она необходима для подачи протеста), инструкция, как действовать. Это как аптечка в машине. А если этого нет, то и махать кулаками потом бесполезно. Нет аптечки — болячке не помог.

Прилетели домой. В самолете, когда улетали, меня попросили пересесть в бизнес-класс, я сказал:

— Нет, один не пойду, только с тренером. Пересели. Вот так в почете и летели. Всех встречала

в Шереметьево огромная толпа. Я уже это знал. Только не знал, как появлюсь перед этой толпой. И попросил — куда-нибудь уведите. Пожалуйста, куда хотите. Я помню, что был просто поражен: казалось, что каждый сотрудник Шереметьево-2 хочет для меня что-то сделать. Они провели меня и Галю, которая приехала встречать, коридорами к одному из выходов. Нас уже ждали друзья в машине.






Комментарии запрещены.