В результате «голодовки» приносил домой деньги, тем самым помогая маме. Она получала тогда 120 рублей, еще примерно 6о мне удавалось заработать на талонах. «Хозяин пришел», — смеялась мама, а я был страшно горд собой, мне нравилось, что она так меня называет.

Вместе со спортивным классом я перешел в еще одну школу, чтобы было удобнее учиться и тренироваться. В школе № 33 мы занимались вместе с хоккеистами. Потом в 76-й — у нас были пловцы, гребцы, гимнасты. Но знаменитостью никто не стал.

Мне повезло. Потому что когда в стране начались известные бандитские дела, а после распада Союза они просто расцветали, и в Тольятти в том числе, я уже был в гимнастической обойме. Уже попал в молодежный состав сборной СССР, в 1989 году выиграл чемпионат Советского Союза. И в принципе мне дорога была ясна — гимнастикой я уже был заражен, пути назад для себя не мыслил. И слава Богу, потому что время было страшное. Кто-то из моих тольяттинских друзей подсел на иглу, кто-то спился, кто-то попал в тюрьму. Друг Андрюха, например, который хотел играть в футбол, пошел в другую игру — казино, бильярд. Не отдал долг — его убили. Сгорел.

Я рвался в спорте к результатам не только потому, что не умел останавливаться на полпути. Неожиданно подмешивались к моим собственным устремлениям еще какие-то побочные факторы, которые все, получалось, били в одну цель. Помню, мама, когда представляла, что мне придется пойти в армию, очень сильно всегда плакала. Передача была такая по телевидению — «Служу Советскому Союзу». Смотрели мы ее как-то утром дома, в выходной день, и вдруг мама как заплачет!

— А- а-а, сыночек мой…

Боязнь одиночества, страх, что я уйду куда-то, и неизвестность — что там будет? Она этого дико всегда боялась. Я бросился, помню, ее тогда утешать:

— Мама, да ладно, не бойся, не пойду я ни в какую армию! Ты же знаешь, у меня и со спиной проблемы, и гимнастика меня выручит…

Я говорил все подряд, чтобы прекратить плач.






Комментарии запрещены.