Protected by Copyscape Plagiarism Software Яндекс цитирования

Но если честно — пока Алешке не исполнилось года четыре, я не чувствовал каких-то особых изменений в своем статусе. Скорее — просто ощущал теплую волну, которая исходила от дома. Когда мне задавали какие-то вопросы об Алешке, даже немного терялся. Мало того что я был молодым отцом, но к тому же еще и все время на выезде. Переночевал, чмокнул, уехал. Так что папа из меня, по крайней мере в раннем Алешином детстве, был так себе.

Как-то еще в Сиднее один из журналистов, видимо очень торопясь (я наблюдал, в каком темпе приходится иной раз работать журналистам), спросил меня:

— Пока вы находитесь в Австралии, у вас дома без вашего участия родился сын…

Все тогда засмеялись, но, увы, первые Алешкины годы, наверное, так и можно охарактеризовать — без моего прямого, ежедневного участия.

Гимнастикой ребенка не мучил и мучить не буду. Преемственность поколений на помосте не стало целью с рождением сына. У меня не было в семье никаких гимнастических традиций, я не продолжал династию, ничего мне насильно не прививалось. И, тем не менее — нашел себя именно в спорте. Мне кажется, что чаще всего разговоры со стороны заставляют родителей толкать ребенка туда, куда он «должен» пойти. Хотя задача-то для всех родителей одна — чтобы был здоров, нашел себя в жизни, был счастлив.

Но спортивным человеку быть надо. Ради здоровья и нашего темпа жизни. Я Алешку заставляю отжиматься, подтягиваться, стоять на руках. И уверен, что это нужно: потому что гимнастика есть во всех видах спорта. Даю задание, приезжаю:

— Сделал?

— Нет, пап, да я, да мне надо сначала…

— Давай!

До слез я его, конечно, иной раз довожу — я же люблю, чтобы все четко было. Но сначала похнычет, потом начинает в себя приходить, делать, как надо.

Меня спрашивают: «Может он веревки из тебя вить?» Отвечаю — нет. А в глубине души понимаю: « Кажется, может».






Комментарии запрещены.