комментарии
    Protected by Copyscape Plagiarism Software Яндекс цитирования

    Последней каплей, переполнившей чашу терпения недоброжелателей, стала высокая награда Константина. В тридцатые каждого орденоносца знала вся страна, их фотографии не сходили с газетных страниц. Но и доносили на орденоносцев еще более рьяно, чем на рядовых граждан. В стране «равных возможностей» каждый мог стать Павликом Морозовым, но еще скорее мог оказаться в роли Морозова-старшего…

    Тревожный для Щегоцкого звонок прозвучал весной тридцать восьмого, когда он залечивал очередную травму в одном из подмосковных санаториев. Сосед по палате проявил бдительность и написал донос секретарю парторганизации санатория о том, что известный футболист недооценивает высокую награду и отказывается ее носить.

    Суровый секретарь немедленно вызвал Константина на ковер. Узнав, в чем дело, тот расхохотался, повергнув санаторского «надсмотрщика» в изумление. Вызвали стукача, и уверенный в себе Щегоцкий перешел в атаку:

    — Вы газеты хоть иногда читаете? — поинтересовался он у незадачливых ревнителей порядка. И, выслушав в ответ откровенные угрозы, спокойно пояснил: — Я орден не ношу, потому что мне его еще не вручили. Как только получу, буду носить его с гордостью вам на зависть.

    Увы, красоваться с орденом на груди Щегоцкому пришлось недолго. В июне тридцать восьмого в Георгиевском зале Кремля наконец состоялось награждение, а в августе, после очередного календарного матча на первенство страны с ленинградцами к Константину прямо на киевском стадионе «Динамо» подош-ли двое, представились работникам НКВД и пригласили на прием к высокому начальству. «Прием» продолжался… пятнадцать месяцев. Футболиста привезли в здание НКВД на Институтской и объявили «врагом народа».






    Комментарии запрещены.